«Стрессфул» полёт в Малайзию
Не обманули меня дурные предчувствия: чуть было не стал этот полёт последним…
Зато я теперь знаю, когда аплодируют хладнокровные иностранцы (которые, в отличие от русских пассажиров не встречают каждую посадку радостными аплодисментами) – в экстремальных ситуациях, когда шансов долететь целыми и невредимыми действительно мало.
Рейс с самого начала пошёл не так, как планировалось – самолёт опоздал на час. Представляете, что чувствовали те, кто, в отличие от нас, в Куала Лумпуре не оставался, а пересаживался там на другой самолёт? Потом самолёт всё же появился, и мы благополучно заняли свои места. И взлетели мы нормально, и летели тоже замечательно.
Когда лайнер пошёл на посадку, мы поняли, почему он опоздал на Пхукет – в Куала Лумпуре шёл дождь. Жуткий тропический ливень, который так хлестал по самолёту, что тот застучал, загудел и заходил ходуном. Ага-ага, вспомните, как начинается большинство сообщений об авиакатастрофах: «из-за неблагоприятных погодных условий, при посадке…»
Моя аэрофобия, которая периодически подавала голос во время полёта, от такой посадки впала в настолько глубокую кому, что того страха, который я боялась испытать при экстремальной ситуации, просто … не было. Было просто какое-то странное чувство удовлетворения: мол, я так и знала, что этим всё закончится! Да и пассажиры, кстати, вели себя совсем не так как в фильмах: на колени никто не падал, не молился, не прощался…. Все интеллигентно вцепились в кресла и сидели тихо в полуобморочном состоянии.
Самолёт уже почти коснувшись посадочной полосы, вдруг резко взмыл вверх, от чего в глазах потемнело, а тряска стала ещё сильнее, и стал сквозь этот ливень пробираться обратно к небесам, теряя периодически, правда, высоту. А когда он оказался над облаками, выровнялся и перестал трястись, командир лайнера сообщил, что мы не смогли сесть из-за сильнейшего ливня, поэтому отправляемся в старый аэропорт, который находится в 30 минутах от этого. Первая мысль: отлично, от него нам даже ближе к городу, в прошлый раз на такси доехали минут за 20. Мысль вторая: минутку, авиакомпания-то бюджетная, значит топливо рассчитывают впритык, исключительно до места назначения… Так вместо ливня появилась новая беда – шанс грохнуться где-нибудь посреди колхозного пальмового сада.
Однако топлива хватило, дождя в этой части Куала Лумпура не было, и самолёт благополучно сел на пустую полосу. Абсолютно пустую… Нас тут явно никто не ждал. Примерно полчаса мы сидели в закрытом лайнере, а вокруг самолёта не было ни души. Стюарды мило улыбались и бойко продавали кофе и лапшу – пассажиры от радости, что всё-таки остались живы усиленно налегали на еду, ожидая, что сейчас подвезут трап. Наконец подал голос наш пилот: сейчас, говорит, заправимся и снова полетим в Кей Эл Интернешнл.
Не, ну представляете, с первого раза нас там не угробил и решил пойти на второй заход!
Диким голосом завопила моя клаустрофобия. Вы не представляете, какого это – сидеть в самолёте, в ожидании нового стрессового полёта туда же, где только что чуть не разбились, зная, что вот она – открытая дверь, но нет трапа. Я решительно направилась к стюардессе. Девушка, говорю, выпустите нас тут – нам тут до отеля ближе! А она хохочет: до моего дома тоже отсюда ближе, но летим мы всё-таки в Кей Эл Интернешнл.
И снова полетели, на этот раз летели всего минут 20. Дождь прекратился, все переговаривались тихими голосами, помирать никто не собирался, наоборот, кто-то даже размышлял вслух, как теперь возмещать пропавшие билеты на следующий рейс. И вдруг звонкий детский голос произнёс: «Мы сейчас умрём?» (We gonna die?) Однако приземлились на редкость гладко и красиво – пилот явно стремился реабилитироваться после первого неудачного приземления. Едва самолёт выключил двигатели, как салон «взорвался» аплодисментами (наконец-то не один наш Святик хлопал!) и тот же голосок разочарованно констатировал: «Мы не умрём!» (We ain’t gonna die!)
А вот и наш красавец. Многие пассажиры, кстати, напоследок сфотографировали его, что тоже не свойственно американцам и европейцам…
